В конце 2025 года Россия заявила о предотвращённой атаке украинских дронов на резиденцию президента Владимира Путина в Новгородской области. Несмотря на отсутствие независимых подтверждений этой атаки и опровержения со стороны Украины, все пять государств Центральной Азии – Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан и Туркмения – публично выразили поддержку России. Президенты и официальные ведомства этих стран осудили посягательство на безопасность союзника, фактически встав на сторону Кремля в данном «инциденте». Такая демонстрация солидарности выглядит закономерной на фоне тесных связей региона с Россией, но вызывает вопросы о её мотивах и устойчивости.
Реакция правительств Центральной Азии на сообщения о «нападении» на новгородскую резиденцию была практически единодушной. Все государства региона оперативно выразили поддержку Москве и осудили сам факт покушения на объект главы российского государства. Так, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в телефонном разговоре с Путиным «осудил попытку атаки на государственную резиденцию президента РФ, отметив, что такие действия не способствуют продвижению мирного процесса и поиску политического решения конфликта». Аналогично, президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев «решительно осудил попытку атаки», подчеркнув, что подобные акты «несут угрозу стабильности и безопасности, в том числе в рамках усилий, направленных на достижение долгосрочного мира».
Лидеры остальных стран региона высказались в том же духе. Президент Таджикистана Эмомали Рахмон во время звонка Путину заявил, что «осуждает недавнюю атаку беспилотников», назвав действия, покушающиеся на государственные объекты и безопасность руководства, «недопустимыми, препятствующими переговорному процессу». Ашгабат, придерживающийся формального нейтралитета, также не остался в стороне: МИД Туркменистана выразил обеспокоенность сообщениями об атаке и «осудил подобные действия, угрожающие международной безопасности и стабильности, особенно на фоне предпринимаемых усилий по урегулированию конфликта через переговоры». В Кыргызстане пресс-служба президента сообщила, что Садыр Жапаров «выразил крайнюю обеспокоенность сообщениями об атаке на государственную резиденцию» Путина. Таким образом, официальные лица всех пяти республик фактически подтвердили версию Москвы о том, что имела место провокационная атака, и дружно осудили её как неприемлемую.
Важно отметить, что тональность и формулировки в заявлениях центральноазиатских столиц были немного сдержаннее, чем в сообщениях самого Кремля. Например, в казахстанском и узбекском официальных сообщениях осуждается «попытка атаки», однако напрямую не указывается на украинское происхождение беспилотников. В то же время в кремлёвских пресс-релизах говорилось о «провокационной атаке украинских беспилотников» и даже «террористическом акте киевского режима». Такой выбор слов показывает стремление лидеров Центральной Азии проявить солидарность с Россией, но одновременно — некоторую осторожность, избегая открытого обвинения Украины своими устами. Тем не менее, по сути, все пять государств подтвердили поддержку России, публично выразив возмущение по поводу посягательства на резиденцию Путина.
Оперативная и согласованная реакция правительств Центральной Азии говорит о высокой степени лояльности правящих элит по отношению к Москве. Для президентов этих стран личный контакт с Путиным остаётся важным каналом коммуникации, особенно на фоне продолжающейся «СВО». Традиционно в конце года лидеры России и Центральной Азии созваниваются и встречаются, обмениваясь поздравлениями и обсуждая актуальные вопросы. Как раз, накануне прошел традиционный предновогодний неформальный саммит СНГ – в Санкт-Петербурге все лидеры, за исключением Алиева, встретились и пообщались. Поэтому, очевидной причины для созвона, кроме самой «дроновой атаки» не было. Напрашивается гипотеза о том, что Путин своими звонками принудил центральноазиатских лидеров продемонстрировать политическую поддержку ему лично. Фактически, осуждая (пусть даже недоказанную) атаку на резиденцию союзника, они подтвердили приверженность партнёрству с Россией и показывали, что в вопросах безопасности стоят на стороне Москвы.
Следует отметить, что с начала «СВО» в феврале 2022 года и до этого момента руководители стран Центральной Азии демонстративно придерживались нейтралитета и воздерживались от комментариев, осуждений и соболезнований, какими бы серьезными ни были последствия атак России или Украины друг против друга.
Чтобы понять, почему государства Центральной Азии столь усердно демонстрируют солидарность с Россией, необходимо учесть широкий геополитический контекст. Регион исторически и структурно связан с Россией – экономически, военно-политически и культурно. После распада СССР все пять стран остались в сфере влияния Москвы, и их внешняя политика балансирует между стремлением к суверенитету и необходимостью поддерживать добрые отношения с мощным северным соседом. Формально декларируя нейтралитет в российско-украинской войне, правительства Центральной Азии стараются сохранить баланс между двумя сторонами конфликта, однако этот баланс всегда склонялся в пользу России ввиду геополитических реалий.
Одним из ключевых факторов является безопасность. Три из пяти стран региона (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан) состоят в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) под эгидой России, и Москва остаётся для них главным партнёром в сфере обороны. На территории Таджикистана и Кыргызстана дислоцированы российские военные базы, якобы обеспечивающие региональную стабильность. В критические моменты лидеры региона рассчитывают на поддержку Кремля, как показал пример Казахстана, куда в январе 2022 года по запросу президента Токаева была оперативно введена коллективная (по сути – российская) сила ОДКБ для стабилизации обстановки во время массовых беспорядков.
Важен и экономический фактор. Россия – один из основных торговых партнёров региона и ключевой рынок для товаров, услуг и рабочей силы из Центральной Азии. После начала войны 2022 года торговля между РФ и странами Центральной Азии не сократилась, а напротив, резко выросла во многом за счёт реэкспорта и переориентации экономических связей. Кроме того, миллионы трудовых мигрантов из Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана работают в России, чьи денежные переводы составляют ощутимую долю ВВП их родных стран.
Не менее значимы культурно-исторические узы, имеющие более чем двухвековую общую историю. Русский язык по-прежнему остаётся языком межнационального общения в большинстве республик, местные кабельное и спутниковое телевидение переполнено российскими телеканалами. Элиты этих стран получили образование в советские годы или в российских вузах, методы влияния на них привычны для Москвы.
С учётом вышеизложенного становится ясно, какими интересами руководствуются государства Центральной Азии, поддерживая Россию в подобных инцидентах. Прежде всего, ими движет политический прагматизм и обеспечение собственной стабильности. Авторитарные режимы региона рассматривают Кремль как главного внешнеполитического покровителя: поддерживая Путина, они рассчитывают на его невмешательство во внутренние дела своих стран и на возможную помощь в случае кризисов. Демонстрация лояльности – это своего рода страховка от осложнений в отношениях с Москвой. Коротко говоря, Центральная Азия не хочет превратить Россию во врага.
На фоне продолжающейся «СВО» на Украине российское руководство чувствительно относится к позиции партнёров, и любое отклонение от «линии партии» может рассматриваться как недружественный жест. Поэтому центральноазиатские лидеры и играют на опережение, подыгрывая своему «старшему партнеру» и исходя из сиюминутных интересов сохранения благосклонности Кремля.
Экономические интересы также напрямую влияют на их поведение. Казахстан, Узбекистан и другие стремятся избежать санкционного давления и сохранить доступ к российскому рынку и транзитным маршрутам. Присоединение к критике России в любом вопросе чревато ответными мерами – от торговых барьеров до ограничений для мигрантов. Осудив «атаку» на Путина, центральноазиатские государства посылают сигнал российским партнёрам по бизнесу и простым россиянам: мол, мы с вами, мы не враги. Это поддерживает благоприятный климат для торговли и инвестиций. Например, Казахстан зависим от российских трубопроводов для экспорта своей нефти, а Кыргызстан и Таджикистан – от импорта российского горючего и продовольствия. Им важно, чтобы в Москве их воспринимали как надёжных союзников, тогда и экономическое сотрудничество будет беспрепятственным.
Есть и аспект безопасности режимов: центральноазиатские лидеры, осудив покушение на Путина, как бы проводили параллель со своей собственной властью. Сегодня – атака на резиденцию союзника, завтра, по аналогии, такой же удар может грозить им самим. Поддерживая право России на защиту своего лидера, они косвенно утверждают принцип неприкосновенности глав государства от внешних посягательств. Это особенно важно для них на фоне общего беспокойства о сохранении власти и стабильности (в регионе помнят примеры свержения режимов через революции или внешнее давление). Таким образом, солидарность с Москвой продиктована еще и инстинктом самосохранения правящих элит: лучше проявить единство с сильным партнёром сейчас, чем остаться без его поддержки в трудный момент.
Президенты Центральной Азии годами выстраивали с Путиным рабочие, подчас дружеские отношения, основанные на взаимных визитах, переговорах и неформальных встречах. Во многих случаях они обязаны России карьерным (получение или удержание власти) или семейным аспектам (например, образование их детей, лечение родственников, бизнес-интересы приближенных – часто связаны с РФ).
Случай с «атакой» на резиденцию и единодушной реакцией стран Центральной Азии высвечивает природу политического альянса между Москвой и постсоветскими республиками. Этот альянс носит асимметричный, прагматичный, но в целом устойчивый характер. Россия выступает в нём доминирующей силой, тогда как центральноазиатские государства занимают позицию младших партнёров, вынужденных учитывать интересы Кремля в критических ситуациях. Поддержка, оказанная ими России, продиктована не идеологической преданностью или одобрением всех её действий, а холодным расчётом и взаимной зависимостью. Как отмечают наблюдатели, страны Центральной Азии экономически и политически зависят от России и потому избегают критики её действий, предпочитая умалчивать о российских ударах по Украине и не перечить Москве публично. Их внешняя политика – это балансировка, где публичная нейтральность сочетается с закулисной лояльностью Кремлю.
Вместе с тем, данная демонстрация лояльности, выдавленная предновогодними звонками Путина, нарушила привычный «баланс» и склонила центральноазиатские весы в пользу Москвы. Этот шаг Кремля также является очередной попыткой «вбить клин» между Западом и Центральной Азией, что автоматически должно сблизить бывшие колонии с метрополией.
Можно заключить, что политический союз между Россией и центральноазиатскими режимами достаточно прочен на краткосрочную перспективу: слишком много поставлено на кон для местных элит, чтобы рискнуть и отдалиться от Москвы. Совместное осуждение «нападения» на Путина показало, что при внешнем давлении (в данном случае – информационно-политическом) регион сплочённо становится в ряды союзников РФ. Однако устойчивость этого альянса во многом обеспечивается сохранением статус-кво.
Если же геополитические обстоятельства изменятся – например, произойдет ослабление России, усиление Китая или рост внутренних протестных настроений – солидарность Центральной Азии с Москвой может подвергнуться испытаниям. Уже сейчас заметны трещины: правительства делают минимально необходимые жесты поддержки, стараясь при этом не сжигать мосты с другими партнёрами (Западом, Китаем) и с собственным населением. Тем не менее, короткие интересы перевешивают: ради стабильности текущих отношений с Россией лидеры региона готовы «подыгрывать» ей даже в сомнительных ситуациях.
Характер этого союза скорее транзакционный, нежели ценностный. Центральная Азия демонстрирует солидарность с Россией, ожидая взамен экономической выгоды, гарантий безопасности и невмешательства. Война в Украине и связанные с ней инциденты, как мы видим, не разрушили альянс, а лишь подчеркнули его вынужденность. В итоге можно говорить о своеобразной интегрированности региона в орбиту Москвы: пока текущие режимы находятся у власти, а Россия сохраняет влияние, политический альянс останется прочным.
Центральноазиатские государства показали, что в критический момент встанут плечом к плечу с Россией – вопрос лишь в том, насколько искренне и долго они будут готовы следовать в русле кремлёвской политики, особенно если их собственные интересы начнут расходиться с такой линией. Сейчас же солидарность подтверждена делом, и случай с «атакой» на резиденцию это наглядно продемонстрировал.
И, как бы ни хотели «свидетели атаки» поскорее предать забвению данный случай, тема фейкового покушения на резиденцию Путина еще какое-то время будет оставаться и периодически всплывать на сцене мировой политики.
Американские спецслужбы не нашли доказательств нанесение удара. Президент США Дональд Трамп при общении с журналистами на борту президентского самолета 4 января на упоминание о его первичной реакции («был зол» на Украину) заявил: «Я не верю, что этот удар был нанесен». Американский президент оправдался, что слова Путина были его единственной информацией на тот момент.
